Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание

Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Живой журнал"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

 

 

 

БОРИС РЫЖИЙ (1974-2001)

"Я УСНУ И ВНОВЬ ТЕБЯ УВИЖУ..."

(Подготовка материала к публикации - А.Балтин)

 

* * *

Приобретут всеевропейский лоск

слова трансазиатского поэта,

я позабуду сказочный Свердловск

и школьный двор

              в районе Вторчермета.

Но где бы мне ни выпало остыть,

в Париже знойном,

                          в Лондоне промозглом,

мой жалкий прах советую зарыть

на безымянном кладбище

                      свердловском.

Не в плане не лишённой красоты,

но вычурной и артистичной позы,

а потому что там мои кенты,

их профили из мрамора и розы.

На купоросных голубых снегах,

закончившие ШРМ на тройки,

они споткнулись с медью в черепах

как первые солдаты перестройки.

Пусть Вторчермет гудит своей трубой.

Пластполимер пускай свистит

                      протяжно.

А женщина, что не была со мной,

альбом откроет и закурит важно.

Она откроет голубой альбом,

где лица наши будущим согреты,

где живы мы, в альбоме голубом,

земная шваль: бандиты и поэты.

 

   Из фотоальбома

Тайга — по центру, Кама — с краю,

с другого края, пьяный в дым,

с разбитой харей, у сарая

стою с Григорием Данским.*

Под цифрой 98

слова: деревня Сартасы.

Мы много пили в эту осень

агдама, света и росы.

Убита пятая бутылка.

Роится над башками гнусь.

Заброшенная лесопилка.

Почти что новый “Беларусь”.

А-ну, давай-ка, ай-люли,

в кабину лезь и не юли,

рули вдоль склона неуклонно,

до неба синего рули.

Затарахтел. Зафыркал смрадно.

Фонтаном грязь из-под колёс.

И так вольготно и отрадно,

что деться некуда от слёз.

Как будто кончено сраженье,

и мы, прожжённые, летим,

прорвавшись через окруженье,

к своим.

Авария. Лицо разбито.

Но фотографию найду,

и повторяю как молитву

такую вот белиберду:

душа моя, огнём и дымом,

путём небесно-голубым,

любимая, лети к любимым

своим.

 * * *

Во-первых, -вторых, -четвёртых,

даже живых-то, чёрт их

знает, что с ними, где они.

А что касается мёртвых,

вовсе сведений мало.

Только спрошу устало:

Эля, ты стала облаком

или ты им не стала?

Вспомню о средней школе —

съездить туда, что ли?

Меня оттуда выгнали.

Ты тоже ушла поневоле.

Прямо с белых ступеней

ушла в царство теней.

Я распустил нюни

как мудозвон-Евгений.

Опубликовал в “Урале”

рифмованные печали.

Так, чтобы люди разные

плакали и читали.

Объявил, пустомеля:

вот, умерла Эля

в середине апреля.

В середине апреля,

горе мое, прости же

за юношеские вирши,

прими благосклонно взрослые

с меньшей долею фальши.

С большею долей смеха

и культурного эха.

Деревья стоят чёрные

на фоне белого снега.

 

    *    *    *

Зависло солнце над заводами,

и стали черными березы.

..Я жил тут, пользуясь свободами

на смерть, на осень и на слезы.

Спецухи, тюрьмы, общежития,

хрущевки красные, бараки,

сплошные случаи, события,

убийства, хулиганства, драки.

Пройдут по ребрам арматурою

и, выйдя из реанимаций,

до самой смерти ходят хмурые

и водку пьют в тени акаций.

Какие люди, боже праведный,

сидят на корточках в подъезде-

нет ничего на свете правильней

их пониманья дружбы, чести.

И горько в сквере облетающем

услышать вдруг скороговорку:

"Серегу-жилу со товарищи

убили в Туле, на разборке..."

* * *

Мальчишкой в серой кепочке остаться,
самим собой, короче говоря.
Меж правдою и вымыслом слоняться
по облетевшим листьям сентября.

Скамейку выбирая, по аллеям
шататься, ту, которой навсегда
мы прошлое и будущее склеим.
Уйдем, вернемся именно сюда.

Как я любил унылые картины,
посмертные осенние штрихи,
где в синих лужах ягоды рябины,
и с середины пишутся стихи.

Поскольку их начало отзвучало,
на память не оставив ничего.
Как дождик по карнизу отстучало,
а может, просто не было его.

Но мальчик был, хотя бы для порядку,
что проводил ладонью по лицу,
молчал, стихи записывал в тетрадку,
в которых строчки двигались к концу.

 
* * *
Как только про мгновения весны
 
кино начнется, опустеет двор,
 
ему приснятся сказочные сны,
 
умнейшие, хоть узок кругозор.

Спи, спи, покуда трескается лед,

пока скрипят качели на ветру.

И ветер поднимает и несет

вчерашнюю газету по двору.

И мальчик на скамейке, одинок,

сидит себе, лохматый ротозей,

за пустотой следит, и невдомек

чумазому себя причислить к ней
 
 
* * *
 
Я усну и вновь тебя увижу
девочкою в клетчатом пальто.
Не стесняясь, подойду поближе
поблагодарить тебя за то,

 
что когда на целом белом свете
та зима была белым-бела,
той зимой, когда мы были дети,
ты не умирала, а жила,
 

и потом, когда тебя не стало, -
не всегда, но в самом ярком сне -
ты не стала облаком, а стала

сниться мне, ты стала сниться мне.

ПАМЯТИ  БОРИСА  РЫЖЕГО
Пили во дворах субстрат, 

Из окна вихрился рок ядрёный.

И никто не виноват,

Что поэт сегодня – до смерти влюблённый.

Безответно – да. И…что сказать

Сможет здесь базарная цыганка?

Если жизни видится изнанка –

Страшно жить, и страшно умирать.

Капельку гармонии не смог

Он извлечь из праздников и будней.

Жизнью жил неистовой и бурной,

А не то покроет душу мох.

Мох-то не покрыл, покрыла грязь,

Счистил бы – да чем?

Рвётся вдруг с пространством яви связь –

Страшно рвётся, навсегда, совсем.

 

   2

Стихи  Бориса  Рыжего  обладают  свойством  гипноза.

Низовая, живая, мощная, приблатнённая  лексика; кровь, детские слёзы, страшно и долго зреющий плод одиночества; чей-то крик, дрожащий над пустырём…лезвие, вонзённое в перила….гипсовые горнисты, и – алкоголь, алкоголь, алкоголь….Густая, ядовитая смесь вливается в вашу  душу  чистейшим  раствором  поэзии, и  слёзы  щиплют  глаза – себя  ли  жалко? Его  ли? Его – блестящего, успешного, растерянного, одинокого, будто  лишённого  внутреннего  стержня  или  ядра, столь  щедрого  к нам – берите, читайте…

Мускульное напряжение жизни не ослабело в пульсации строк и не ослабеет уже никогда...

 

 

КРАТКАЯ  БИОГРАФИЯ

Родился в городе Челябинск-40 в семье ученого. Окончил отделение геофизики и геоэкологии Уральской горной академии (1998) и аспирантуру Ин-та геофизики Уральского отделения РАН (2000). Работал в геологических партиях на Северном Урале.

Дебютировал как поэт в 1994: ж-л “Урал”. Автор кн. стихов: Любовь. СПб, “Пушкинский фонд”, 2000; И все такое… СПб, “Пушкинский фонд”, 2000.. Печатал стихи в ж-лах “Звезда”, “Урал”, “Знамя” (1999, № 4). Посмертно выпущена кн.: На холодном ветру. СПб, “Пушкинский фонд”, 2001 (послесловие С.Гандлевского). Стихи Р. переведены на англ., голл., итал., нем. языки.

Пооощрительная премия “Незнакомка” (1999), “Северная Пальмира” (2000; посмертно).

Жил в Екатеринбурге. Покончил жизнь самоубийством в 2001 году.

 


 

Послать рукопись, сообщение, комментарий

 

Рейтинг@Mail.ru

    

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 28, 2012.