Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание

Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Живой журнал"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

 

 

Ольга Радзивилл (Москва)

И ПОМЕЛОМ ПРОЙТИСЬ ПО СЛЕДУ…

 

 Ольга Георгиевна Радзивилл. Родилась в Санкт-Петербурге, в литературной семье.

Училась на актерском факультете ЛГИТМИКа и  на Высших Литературных  курсах Литературного института им. Горького.

 С 1997 года член Союза Писателей России, автор двух стихотворных сборников: «Душа завязана узлом»; «Забудь слова».  В этом же году избрана членом Петровской Академии Наук и Искусств; С 2000 по 2004 годы спецкор в Санкт-Петербургском новостном издании «Бизнес-информ». С 2001 по 2004 год аккредитована в  Государственной Думе. В течение ряда лет изучала культурно-историческую психологию и этнографию, занималась этнографическими сборами, восстановлением народных обрядов и традиций.  Организовывала большие массовые праздники и представления в Санкт-Петербурге,  Москве,  в Сибири, на Урале и в Тюменской области.

 С 2005 года  президент Фонда Возрождения Народной Культуры. (Проекты фонда связанны с этнографией и благотворительностью - www.fond-vnk.ru)

С 2006 -  академик Международной Королевской Академии ООН (США).

С 2008 года – член экспертного совета по вопросам детства в Общественной Палате РФ.

Из предисловия ко второму сборнику стихов поэтессы «Забудь слова»: «Ольга Радзивилл рассказывает о самом простом и главном - о верности и предательстве, о     счастье и любви, о том, как не потерять надежду. И о том, что силы можно    черпать в собственной Душе. О ее творчестве многие крупные поэты отзывались с восхищением; Владимир Солоухин пожелал "этой очаровательной петербуржанке доброго пути", а Валентин Сорокин, у которого она училась в Литературном институте, написал такие слова:"Ольга Радзивилл пишет так, словно  она  идет по полю с цветами  припорошенному первым снегом".

Печка


Ты разжег меня, как русскую печь!
Только быстро прогорели дрова.
Эх! Разжечь-то не хитро – вот сберечь...
Пьяно клонится твоя голова.

А спохватишься, возьмешь кочергу,
Станешь душу ты мою ворошить –
Уголёчек для тебя сберегу.
Только вместе нам с тобою не жить.

Хватит, милый, больше дров не ломай!
Лучше просто в уголке посиди.
Вот и спекся наш с тобой каравай.
Забирай, да с глаз долой уходи!

Нет, куда же ты, родимый, постой!
Так вот бросишь – догорай, мол, сама?..
Разочтемся на том свете с тобой.
А без печки-то замерзнешь…Зима.



Душа

Она вышла из беды
Как из пены морской,
Да оставила следы – 
На воде рукой.
И на сотни долгих лет
В тело спряталась.
Не разгладить этот след.
Отпечаталось!
И освоилась вполне
Красной девкой жить.
Научилась при луне
Хоровод водить.

Печку топит, платья шьёт
Сказки слушает.
Да, бывает, вдруг, кольнёт
Её. Душу-то!
Вспомнит что-то, загрустит
Над водицею,
Закукует по лугам
Странной птицею.
Полетит она искать, – 
Кабы знать чего?
Станет плакать, да кричать, – 
Может звать кого?
Тихо–тихо на лугу.
Нет ответа ей…
Только слышен жизни гул.
Её жизни всей.




Улиточное

Я случайно оглянулась назад, 
И увидела, что прошлого – нет. 
Вместо прошлого на солнце блестит – 
Серебристый улиточный след.

Я привычно посмотрела вперёд – 
Там на солнце тоже что-то блестит,
Что-то дразнит и манит, и зовёт...
Неужели я по кругу ползу?!



Терзания Бабы-Яги

Из травы сельдерея голого,
Корневищ пырея ползучего
И цветов ежевики сизой —
Я веночек сплету на голову,
И пойду я, куда глаза глядят,
Получив у Господа визу.

За пни, за болоты
За гнилые колоды.

Буду в домике жить малюсеньком,
На печи лежать думу думая,
По ночам мухоморы нюхать.
Будет леший играть на гусельках,
Кот-Баюн болтать и нашёптывать.
Филин с печкой плясать, да ухать.

Ни чёрной заботы,
Ни тяжёлой работы!

Только что мне за теми болотами?!
Ведь, мечты мои уж исполнились:
Я Кота-болтуна баюкаю — 
Вот и вся у меня забота!
Веселятся глаза у лешего,
В телефон русалка аукает.

Да, нет... За болота
Мне, всё же, охота...



***
Я чувствую себя капризной Ялтой,
Укрывшейся в горах твоих плечей.
Смеющейся, и, наконец, счастливой.

То хохочу, то губы надуваю,
То делаю надменно-гордый вид,
То романтически-заплаканный и томный...

И знаю я, что все мне с рук сойдет.
И за одно за это, милый друг,
Тебе – невыразимо благодарна.



Ностальгическое

Снизу фонтаны, а сверху дожди. 
Небо припухло от пролитых слёз. 
Адмиралтейства иголка в груди — 
Сердце иголкой прошито насквозь.

Мокрые статуи – как леденцы, 
Заняты – каждая – делом своим: 
Юноша держит коня под уздцы, 
Крылья печально сложил херувим.

Дева пытается тело прикрыть, 
Но не хватает на это руки... 
А беззащитной улыбки не смыть, 
Хоть по щекам и текут ручейки.


Хочется зонтик над нею раскрыть, 
Голые плечи укутать плащом. 
Хочется что-нибудь ей подарить, 
Чтобы улыбку не смыло дождём.


***

Бродила, душою скорбя,
По каменным серым лесам.
Искала я дом и тебя,
Искала я дверь в небеса.

Да, видно, голодные серые птицы 
Склевали мой хлеб, что бросала в пути,
И больше ту дверь мне уже не найти,
По крошкам к тебе не смогу воротиться…

Замерзну на серой скамейке зимой,
Лишь грезя о том, как вернулась домой.

Одна вот надежда…
… а вдруг, ты не ждешь?
А вдруг, ты меня на скамейке найдешь?




***

Ах, мне бы в бурю прокатиться
Верхом на огненном драконе!
Свирепой вьюгой закружиться,
Уйдя от яростной погони!
И помелом пройтись по следу…
Про всё забыть и всех оставить.
Обиды сжечь. Тревоги, беды.
Орать в грозу и ... Бога славить!




***

А, может, по-другому жить?
Куда мне, собственно, спешить?
Колодой лягу у ручья, 
И буду слушать соловья.
Ручей любить, прохладу пить,
В безмыслии блаженном плыть...

А, может, по-другому жить
И крылья в небесах сложить?
Упасть и лишь над бездной вод
Шальной свой выправить полет?
Потом еще – разок-другой,
Рискуя буйной головой...

А, может, по-другому жить
И кур напрасно не смешить?
Остепениться, смыть загар,
Принять посредственности дар:
Признать величье колеи
И ей доверить дни свои?

А, может, по другому жить –
Исчерпать жизнь! До дна испить,
Поджечь, и пусть горит до тла,
Пока не скроет всё зола?!
Оставить только пепла след
От поражений и побед!
_____
А я живу и так – и сяк:
И кур смешу и натощак
Рискую буйной головой;
Блаженный праздную покой,
И прожигаю жизнь сполна –
Люблю, рискую, пью до дна.

Но в круговерти этих дней
Мне просто жить – всего милей!


Кремлевская сиротская 
(исполнять под шарманку на Красной площади)


Родилась я кремлёвскою ёлкой
И в лесу никогда не росла.
Незаметно меняю иголки,
Своего поджидая орла.

То соколик, то ястреб, то ворон
На плечах голубых погостит...
Сердце шепчет: «Да, скоро уж, скоро
Твой залётка к тебе прилетит».

Над макушкой куранты грохочут,
Мне привычен площадный позор.
Только время, как жук-древоточец,
И на мне оставляет узор.

Родилась я кремлёвскою ёлкой
И в лесу никогда не росла.
Незаметно роняю иголки, 
И двуглавого чаю орла.




***
Стылым утром без перчаток
Я стою на остановке
И разглядываю тупо
В землю вмёрзшие окурки.

Я, наверно, жду автобус,
Дальний рейсовый автобус.
Я хочу на нём уехать,
Поиграть с судьбою в жмурки.

Но автобус – конь не быстрый,
Он не любит расписаний.
Где-то едет без маршрута,
Иль задумчиво стоит.

Он – как я, поэт Дороги…
Фары светят, бак заполнен,
И опаздывает так же…
Только сердце не болит.

Утро ветреной рукою
Сыплет наземь крошки снега
И в порыве безразличном
Лезет мне за воротник.

Неуютные мурашки
Словно вырвались на волю,
И фонарь ногой кривою
К моему плечу приник.

Мы стоим, почти обнявшись.
Мы привыкли к непогоде…
И фонарь кивает мерно,
И скрипит один аккорд:

« Где неведомые дали?
Может быть, их вовсе нету?!»
К черту рейсовый автобус!
– Эй, такси! В аэропорт!


***

Зачем ты мне? И в чем причина
Моей удушливой тоски?
Что я ищу в тебе? Мужчину?
Покой, уют, детей, носки?

Иван – Царевича с гитарой,
Степного лешего с сумой?
Того, кто слов не тратит даром,
С кем хорошо идти домой?

Всё это было, было, было.
Мне дышит осень в рукава...
Кого же я тогда любила?
По ком же я теперь вдова?


Платье 


Былого величия шаткий престол…
Обид и гордыни распятье.
Вцепился репейник в увядший подол 
Когда-то роскошного платья.
В глазах застоявшийся гнев и печать
Какой-то случайной ошибки.
И хочется рваться, вопить, и кричать,
Но губы замерзли в улыбке.

Манжеты намокли….
И нету коня…
И есть только серые дни у меня!



Дорога

Я шла своей дорогой,
А может быть, тропой.
Я шла не в гости к Богу,
А попросту домой.

Но вот беда случилась –
От дома за версту
Дорога раздвоилась,
Я выбрала – не ту.

Огни чужих салютов, –
Как свет в конце пути.
Тепло чужих приютов…
А дома не найти. 

Ох, долго я петляю!
Истерся посох весь.
Воюю и страдаю,
И ран не перечесть.

– Зачем мне эти драки,
И сердца гулкий стук?
– Для бешеной собаки
Семь верст – еще не крюк!

Была бы хоть дорога,
А то ведь колея...
Но выберусь, ей-богу!
Иль буду я – не я!

Послать рукопись, сообщение, комментарий

 

Поэзия© ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ И СЛОВЕСНОСТИ, №7 (июль)  2011.  

 

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 28, 2012.