Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание

Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Живой журнал"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

 

 

 

 

ЭЛЯ КОШМАН (Москва)

 

 

 

 

 

 

КОГДА НАСТИГАЕТ ВЕТЕР

 

 

 

стихи 2002-2005

 

 

 

* * *

Сколько воли осталось ещё в тебе?

Сколько надо свинца или строчек впрок?

Улыбайся, братишка,

не забывай

нажимать с улыбкою на курок.

 

Сколько боли ещё.

Сколько ещё живых.

Сколько ждать любви на зиндана дне?

Ты успеешь сделать столько отверстий в виске,

сколько ласки осталось у этих дней.

 

Помолись в пустоту –

что же нам ещё?

Умереть, превратившись самим в любовь.

Говорю: обо мне уже не жалей,

потому что моя на асфальте кровь

  

 

* * *

Ни о чём сожалеть я не буду, когда

на бомбоубежище придёт весна.

Ни о чём вспоминать.

Плакать глазами, которых нет,

ни о ком. Я забуду, как чувствуют боль.

Просто снег растопило, и кто-то родился в том доме,

где пелёнки висят на раскрытом балконе.

Просто лужи-ручьи под ногами чужими:

детскими, взрослыми, не моими.

Улыбаться звенящей капели – не буду

лицом, которого нет.

Из-под талого снега цветы доставать:

жёлтые, жёлтые. Первые. Я не буду.

Звать никого я не буду, когда

на бомбоубежище придёт весна.

Покупать на углу эскимо, простужаться,

гореть в лихорадке, слова говорить, говорить,

птиц озябших кормить,

рисовать на асфальте – смешить

беззаботных детей.

Никого я не буду спасать, обрывать пустоту проводов,

расстёгивать платье не буду

для любви.

Это “Здравствуй!” – не мне. Остаюсь за чертой, в тишине.

Я не буду

из глины лепить темноту,

тени снов отпущу. Это просто – не быть.

Не жалеть, не любить, не хотеть

пить. Губами, которых нет.

Это весело – всех отпустить,

на волю всё отпустить,

что считалось тобой. Когда

на бомбоубежище снова придёт весна

 

 

* * *

– Розмарин, розмарин…

– Не придумывай, это репейник.

– Гиацинты, агавы, старинные пальмы…

– Крапива.

– Аромат эвкалипта и моря, и йода…

– и хлорки.

– Возле дома осыпались наземь созревшие вишни,

   блики солнца продеты в отверстия между листвою.

   Этот сад,

   этот парк,

   я осталась сидеть на скамейке

   лет…не помню, давно.

–Фантазируешь. Глупости, право.

   Этот сад на больничной стене нарисован,

   на больничном белье. Пей какао, лекарства по схеме.

– Этот сад, этот парк,

   я осталась там ждать навсегда.

 

 

 

* * *

Просто слушать хочу,

слушать и слушать тебя,

долго-долго голос твой

чтобы устать.

Лечь в траву, небом накрыв лицо,

слушать тебя, как ветер, слушать тебя.

Эти слова – ветер – твои слова.

Горной реки гул, разговор и смех.

Даже когда стану совсем землёй,

ты оставайся – голосом надо мной.

 

 

 

 

* * *

Облезлые обезьянки, потрёпанные плюшевые зверушки,

проволочные бабочки, с дрожащими крылышками в пластмассовых изумрудах,

несоединяемые кусочки мозаики, остатки рассыпавшихся игр,

прозрачный ангел с бронзовым “Merry Christmas!”

(Слушай, малышка,…есть место, которое называется РАЙ.)

Испуганная, с почерневшим лицом – Мария.

(Не пугай её, Эм, пожалуйста, не пугай!)

 

Алое, стеклянное, в блёстках, сердце.

Так и не нарисованное панно.

Умершее пианино:

большое, лохматое, верное.

(Помнишь, как опускалось такое – на дно?)

 

Тёмные, как свечи, менуэты,

осколки этюдов педанта Карла,

запутанные нити инвенций Иоганна, и – о – а …

Звуки музыки, сжёванные молью.

Remember me, Remember me!

Наивные,

наши жизни написаны новой болью,

другой любовью!

 

Добрые (прощайте!) выцветшие обои: гуси-лебеди,

                                                            медведь, колобок, лисица.

Хорошо,

хорошо смотреть на них и сходить с ума,

когда дома война, или просто – когда не спится.

 

Ленточки-верёвочки, бомбончики-кофточки, расхристанные кровати поколения next.

Русалочки-дюймовочки, негры с пистолетами – стремительный из детства

                                                                                                побег, улёт, отъезд.

 

Слушай, малышка,…есть место, которое называется РАЙ,

и есть место,

которое называется АД

 

Ласковая, убаюкивающая, убивающая бедность, я люблю тебя,

потому что привыкла к тебе,

как привыкла к этому бедному Миру, в котором

всё устроено так Совершенно, Целесообразно, Просто.

Слышишь шуршанье: IN GOD WE TRUST, WE TRUST…

Старомодно и глупо любить Anima Nostra.

 

  

* * *

когда молишься или когда насмехаешься,

когда одеваешься или когда раздеваешься,

каешься или темнеешь взглядом о нём,

в небо смотришь или с моста в водоём,

 

когда в руке твоей лезвие или цветы –

двуличная,

когда настоящая ты?

 

* * *

Г. Дауману

 

Если вырвется

вдруг,

против воли моей, на измоте:

Всё не так и не так!..

 

Ваш ценю неизменный ответ:

Расскажите об этом морской, дорогая, пехоте.

 

* * *

Что же делать, скажи мне, когда настигает ветер,

и бездомные двери скрипят на пустой планете,

и озноб сквозь одежду. Не говори мне: дети

Я одна запечатана в звёздном холодном склепе.

Провода  перерезаны; так и идёшь, не встретив

ни души.

Что же делать, когда настигает вечер?

 

 

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 28, 2012.