Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Андрей Углицких в Живом Журнале"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

"Андрей Углицких в Русском журнальном зале"

 

"Андрей Углицких на Lib.Ru"

 

Игорь Калугин (Москва)

СРЕДНЕВЕКОВЫЕ  ЭТЮДЫ

   1

НА  ПЛОЩАДИ

Синева и колокола.

На  телегах  мешки  со  злом.

Зазывала  кричит  козлом.

Снег  истлел.

Шелестит  зола.

Корневища  мелькают  рук.

Полдень  в  городе.

                        Площадь.

                                     Торг.

Пёстрый  сброд.

                      Кто-то вопль  исторг.

Кто-то  ладит  петлю  да  крюк.

Площадь.

              Ярмарка.

                          Шум  да  гам.

Зазывалы  и  балаган.

Да  снуёт  меж  копыт  и  ног

Чей-то  голый –

 Как  стыд – щенок.

Воры  греются  у  костров.

От  деньги  окосел  купец.

Уготован  одним – острог.

Уготован  другим – венец.

Сколько  разных  сцепилось  глаз!

Медяков

        Верховодит  горсть.

Снег  истлел.

                 Шелестит  зола.

В  горле  зла – колокольни  кость.

Торг.

      Обман.

               Колокольный  звон.

Крест  продай,

Коль  мошна  пуста.

На  телегах  мешки  со  злом –

Обойдёшься  и  без  креста!

 

Над  угольями  таганов,

Над  угорьями  горбунов,

По-юродивому  одет,

С  эшафота  кричит  поэт:

 

-Покупай! Отдаю  за  грош

Сто  страниц  в  синяках  чернил!

Коли  купишь – так  бросит  в  дрожь,

Коли  кукиш – так  будешь  мил…

 

-Налетай! Отдаю  за  так

Сто  страниц  в  синяках  души!

Ко-ло-кольная  высота…

Лучше  даром, чем  за  гроши…

 

2

ПРЕВРАЩЕНИЕ

На  шомполах  шипело мясо.

Хозяин  разносил  вино.

Огня  багровые  гримасы

Смеялись в  чёрное  окно.

Звенели  кружки  воскресенья,

Метались  пьяные  слова…

Никто  не  видел  превращенья,

Никто  не  чуял  волшебства.

…из  глины  чистой, глины  красной,

Замешанной  на  молоке,

Нас  вылепил  художник  праздный

В  средневековом  кабаке.

Никто не  видел  превращенья,

Никто  не  ведал  волшебства…

В  глазах  двоилось  воскресенье,

Метались  пьяные  слова.

И мы – смешались  с  этим  сбродом!

Не  треснул  закопчённый  свод.

Как  лоси – в  лес,

Как  рыбы – в  воду, -

В  народ, почуявши  родство!

 

Перепились  и  окрестились.

Нас  было  трое.

Он, Творец,

Четвёртым  был.

Мы  с  ним  простились

При  Волопасе,

Во  дворе.

 1963

 

     *      *     *

Разбей  окно! Пускай  плеснёт

  В  твою  каморку  ночь!

Ты, может  быть, сегодня   тот,

  Кому  нельзя  помочь.

Ты  весь  у  неба  на  виду,

       И  август  молодой,

Быть  может, хоть  одну  звезду –

Из  стольких  звёзд – одну  звезду! –

 Уронит  на ладонь…

 

     *      *     *

Жестокость  обыденной  жизни

Взывает  к  твоей  доброте,

И  ты  хоть  на  нитке  повисни

Над  бездной,

                       Но  вспомни –

                                             Есть  те,

Кому  ещё  хуже,

                         Страшнее,

Кому  твоя  помощь  нужна,

Как  страждущему  в  траншее,

Где  рядом  лишь  ты  да  война!

И  кроме  тебя  не  поможет

Никто!

Так  возьми  на  себя

И  это  страдание  тоже:

Твоя  она – чаша  сия!

Иначе  ты  просто  прохожий,

Надевший  очки  потемней,

Согбенный  проситель  в  прихожей,

Даритель  не  хлеба – камней.

 

Роняя  пустые  советы,

Ты – тот  телефон-автомат,

Который  глотает  монеты,

Когда  во  спасенье  звонят!

 

КАТАСТРОФА

В  кепке  нелепой  и  в  чёрных  очках –

Белая  прядка  упала  на  ухо, -

Сумку  сжимая  в  своих  коготках,

Между  людей  продиралась  старуха.

 

В  тёмном  туннеле  мотало  вагон,

Кабеля  нити  струились, как  нервы.

Сыростью  в  окна  дышал  перегон

Тысяча  первый.

 

Кто-то  читал, кто-то  просто  дремал,

Кто-то приятеля  слушал  вполслуха.

Только  старухе  никто  не  внимал –

Будто  бы  в  прорубь  смотрела  старуха.

 

Мчался  в  туннеле  состав  голубой,

Жёлтые  стенки  вагона  блестели…

Пол  содрогнулся, и  в  чёрный  пробой

Книги  и  люди  гурьбой  полетели!

 

Поезд  таранил  кромешную  тьму,

Стон  отдавался  под  сводами  глухо.

«Славно  заверчено, быть  по  сему», -

В  ухо  младенца  шепнула  старуха.

 

Где-то  сирены  кричали  навзрыд,

Где-то  машины  с  крестами  летели…

 

На  перегоне  подземном  зарыт

Мальчик  в  свивальнике  чёрной  метели.

 1980

 

ПАМЯТИ  В. И. РАДКЕВИЧА

Поэты  долго  не  живут,

Поэты  рано  умирают.

И  сквозь  вселенский  неуют,

Они  к  нам  руки  простирают.

Оттуда, из  последней  тьмы,

А  мы, наверно, близоруки:

Не  в  силах  догадаться  мы,

Чьи  это  плачущие  руки.

 1987

 

ИЗ  ГЮНТЕРА  АЙХА

 

ЗИМНЯЯ  МИНИАТЮРА

Монументально  стремленье  тополя

Над  холмом, чья  шапка  ещё  зелена.

И  ворОны  пишут, крыльями  хлопая,

В  небе  непонятные письмена.

 

Звуки  и  знаки  в  воздухе  буден:

Как  сверчки, стрекочут  во  мгле  провода,

На  опушке  леса  грибы  словно  студень,

Кто-то  разорил  гнездо  дрозда.

 

Прозябают  в  праздности  борозды  поля,

Трещиной  сверкает  на  лужах  лёд.

И  зовут  задуматься  над  азбукой  боли

Облака, несущие  снежный  плод.

 

КРАТКАЯ  БИОГРАФИЯ  ИГОРЯ  КАЛУГИНА

 Игорь Алексеевич Калугин родился в Москве, в 1943 году. Учился в Московском физико-технической институте, окончил филологический  факультет  МГУ.

Дебютировал в 1972 году в альманахе «Родники». Опубликовал четыре книги стихов. Печатался в журналах «Новый мир», «Дружба народов», «Истина и жизнь», «Континент», в альманахе «Истоки». Много и плодотворно работал в области перевода, автор блестящих переводов из Галчинского, Айха, Милоша, Йонаускаса.

Стихи Калугина переведена на литовский язык.

 Умер в 2005 году.

 Материал подготовлен к публикации Александром Балтиным (Москва).

 

 

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 29, 2012.