Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Андрей Углицких в Живом Журнале"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

"Андрей Углицких в Русском журнальном зале"

 

"Андрей Углицких на Lib.Ru"

Постоянный автор нашего журнала Александр Балтин - член Союза писателей Москвы, автор 18-ти поэтических книг, свыше 190 публикаций в 68 изданиях России, Украины, Белоруси, Италии, Польши, США, лауреат международных поэтических конкурсов. Стихи переведены на итальянский и польский языки.

 

Александр БАЛТИН (Москва)

ВОЛШЕБНАЯ СНЫТЬ

 

СНЫТЬ

 

Разрослась  невероятно  сныть –

Корни  съела  дачного  участка.

Корни  метафизики  так  часто

Неспособны  мы  в  себе  открыть.

Впрочем, сныть – безвредная  трава,

Суп, захочешь, может  получиться.

Из  колодца – серебро-водица,

Были  б  так естественны  слова.

Листья  ювелирные – они

Ведь всегда  изделье  ювелира.

Сныть – как  мелочь  сверхбольшого  мира,

Где – дни  самоцветы, дни-огни.

Выдрать  сныть? Оставить? На  стене

Старого  сарая  вижу  плесень.

Нет  же, это  мох – занятен  мне,

Он  курчав  и  тонок. Рядом  лесен-

ка, её  подвину, снова  сныть –

Сныть  везде, и  острых  листьев  море.

Осень  сыпет  дождик, всюду  мокро.

А  какие  осень  дарит  сны?

 

 

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ  АПТЕЧКА

Фантастическая  аптечка! –

Философский  камень  мерцает,

Ибо  смерть – это  бесчеловечно,

Ибо  нас  она  унижает.

 

Фантастическая  аптечка –

Замедлитель  времени  красный,

Ибо  юность  весьма  быстротечна,

Задержаться  охота  в  прекрасной.

 

Фантастическая  аптечка –

Избавитель  от  всякого  горя.

И  таблетки – чтоб  жить  беспечно,

Да  ещё  возле  пышного  моря.

 

Не  бывает  подобной  аптечки!

Горе, возраст – всё  рационально.

Что  ж, танцуя  порой  от  печки,

Понимаешь, сколь  жизнь  брутальна.

 

Кабы  знали, как  жить  пристало,

Никогда  бы  не  умерли  люди.

Осень  полнит  светом  бокалы

Бытия – что  же, счастливы  будем…

 

 

ТОЛЬКО  МУЗЫКА

Не  бойся - кроме  музыки

Нет  ничего  вокруг.

Как  обойтись  без  музы  ли,

Без  вдохновенья, друг?

 

Снег  тихо-тихо  падает,

Ноябрик  в  никуда

Уходит…Где-то  Падуя

Красива, как  звезда.

 

Есть  музыка, есть  музыка,

А  больше  ничего.

И  есть  дорожка  узкая,

Но  в  тайный  свет.

Во-во.

 

Не  бойся – просто  нечего,

Коль  всё  дано – просить.

И  снегом  всё  подсвечено,

И  так  прекрасно  жить.

 

ЕДОКИ  КАРТОФЕЛЯ

Густое  масло  жизни  плазму

Судеб  скрывает. Полотно

Пугает  чернотой – оно

Сознанье, склонное  к  сарказму

Изменит  хлеще, чем  вино.

 

Сколь  подоплёка  тяжела

Представленного  на  картине?

Не  будет  счастья  вам  в  помине,

Одна  отчаянья  смола!

 

А  есть  над  нами  янтари,

Шатры  миров  и  всё  такое.

 

А  едокам  и  цвет  зари

Уже  как  нечто  дорогое.

 

Картофель. Беловатый  пар.

Еды  на  всех  едва  ли  хватит.

И  чем  за  жизнь  сегодня  платит

Тот, во  главе  стола? Он  стар…

Мы  что  же – только  едоки?

А с  янтарями  обманули?

Глаза  у  страха  велики.

Мы, люди, будто  позвонки

 

 

Близки  друг  другу.

                                 Свет  в  июле,

Роскошный  полдень  у  реки…

 

Где  горе? Счастье  нам  вернули.

 

 

ДОДЕКАФОННАЯ  МУЗЫКА

(стихотворение  в  прозе)

 Кузнечики – адепты  додекафонной  музыки – заняты  мускулистой  выработкой  дачной  мелодии. Стиху  ничто  не  может  помешать, если  душа  настроена  на  эту  волну. Пригоршни  зыбкого  цинка  разбрасывает  белый  день, и  алебастру  лилии  завидует  зелёная  пушистая  гусеница  на  листе  сливы…

 

***

Носите  тяготы  друг  друга,

И  тем  исполните  любовь.

Сама  житейская  наука

Нам  души  расшибает  в  кровь.

 

Своих-то  тягот  не  умеем

Нести  с  достоинством, увы.

..а  в  детстве  я  ловил  уклеек,

И  рад  был  мять  вихры  травы.

 

Но  коли  тяготу  другого

Своей  сумеешь  воспринять –

И  для  тебя звучало  Слово,

И  смерти  не  страшна печать.

 

***

Завирухи, закрутки, завывы  метели.

И  Вийон  пробирается  улицей  белой.

У  огня  б  оказаться, а  лучше  в  посте,

И  проклятья  бормочет, усталый  и  бедный.

 

Что-то  чёрное  плоско  лежит  на  дороге –

Девка  мёртвая, и – наклонился, обшарил.

Две  монетки  в  чулке – вот  такие  итоги,

Их  оставит  у  мёртвой? Сие  против  правил.

 

Где  вы, воры  и  братья – Дидье  и  Бродяга,

Мотиньи…Весь  Париж  занавесило  белым.

Что  в  нагрузку  к  таланту? Богатство? Отвага?

Нет, всю  жизнь  воровать, быть  голодным  и  бедным.

 

Как  он  любит  разгул! А  Париж  позволяет,

Коли  есть  луидоры  гулять, веселиться.

Огонёк  полусонный  в  окошке  мерцает.

Вор  покуда  Вийон, но  ещё  не  убийца.

 

Дальше  будут  всё  круче  завывы  метели.

Может  примут  Вийона  в  каком-нибудь  доме?

Ах, скорей  оказаться  бы  в  чьей-то  постели,

Иль  хотя  б  у  огня, с  полной  чашею  кроме.

 

НА  РЫБАЛКЕ

Верхоплавку  поместил  в  подсачник,

На  руке  осталась  чешуя.

Ну  и  что  с того, что  неудачник,

Коль  рыбалка  хороша  моя?

 

Старица  с  глубокою  водою,

Что  чиста, а  массою – темна.

Гладь  её  зовёт  меня  к  покою,

Холодна, наверно, глубина.

 

Где  песок, там  стоит  искупаться,

Там  слоями  родники  идут.

Небо, расколовшись, отражаться

Продолжает  синевою  тут.

 

И – опять  за  удочки. Кувшинки

Нежно  возле  берега  лежат.

Волшебством  обыденной  картинки

К  городу  весьма  привычный  взгляд

Поражён.

 

                Заквакали  лягушки.

Замолчали. Тишина  окрест.

Клюнуло. Подсёк. Что будет  лучше?

Пусть  природу  нарушает  жест.

 

***

Машину  потащило  юзом.

Айда, кричала  ребятня.

Вагоны  с  неизвестным  грузом

Валились  прямо  на  меня.

Нет, я  избегнул  катастрофы.

Пыль  бело-серая  столбом –

Чтобы  потом  впиталась  в  строфы

О  пролетевшем, о  былом.

 

 

РАЗНОГОЛОСИЦА

Дождя  разноголосица…

Там  чей-то…что  ли  всхлип?

И  на  бумагу  просятся

Страницы  старых  лип.

 

А  жизнь  разноголосица,

Коль  разобрать, сама.

Дождя  тугие  полосы,

Занятные  весьма.

 

***

Сейсмографа  чувствительнее  я,

Осложнена  тем  самым  жизнь  моя.

 

От  звуков  еле  слышных  пробежит

По  сердцу  дрожь. Страшит  разрывом  жил.

 

Чужая  боль  растёт  во  мне, когда

Я  чувствую, как  движутся  года.

 

***

Воды  прозрачное  мерцанье

Стихом  не  передать  никак.

Пруд  открывает  тайнознанье

Подводных  трав, отвергнув  мрак.

 

Мох  нежно  дымчат, золотистый,

Гляди – зелёный  анемон.

И  водорослей  бастион,

А  может  лес  встаёт  лучистый.

 

И  утка  медленно  плывёт

И  до  прожилок  вижу  лапки.

Спокойное  сгущенье  вод

Как  бы  компот, медово-сладкий.

 

Граница  с  воздухом  дана,

Вода – альтернативный  воздух.

И  мне  видны  нюансы  дна –

Страшны – ведь  мой  серьёзен  возраст.

 

    

***

Надрывается  в  малиннике  цикада,

Миска  полная  клубники  на  столе.

Так  и  надо  жить, вот  так  и  надо –

Жить  на  воздухе, работать  на  земле.

 

Выкипает  в  светописи  лето,

И  висит  под  вишнями  гамак.

И  закат  сиреневого  цвета –

Не  закат, а  настоящий  маг.

 

Что  ещё? Застеклена  веранда.

Сотовый  в  глубокой  миске  мёд.

Жизнь  проста. И  с  тем – невероятна –

Сладкий  вкус, и  звук  волшебных  нот.

 

ЗЕРКАЛЬНАЯ  КАНЦОНА

Сто  тактов  вверх  по лестнице  зимы…

Крылатые  фантазии  богаты.

В  осколках  памяти  как  отразимся  мы,

Когда  любовью  к  суете  распяты?

 

Ладони  нот  сжимают  старый  мозг.

Зеркально  небо  покачнётся.

И  отразится  золотое  солнце

В  разнообразье  вод. Бликует  мост.

 

Жёстко  устроен  мускулистый  мир.

Косматы  страхи  сердца.

Но  ширь  зеркальная  как  пир,

И  от  него  не  отвертеться.

 

***

С  камня  ящерица  смотрит

На  узоры  облаков.

Камень  мал, как  будто  сморщен,

Сжат  количеством  веков.

Ящерица  цепенеет,

Погружается  в  себя.

Человек  насколь  умеет

Так  вот, ежели  судьба

Донимает? Синевою

Неба  переполнен  мир:

Ящерице  важно  то  и

Что  стремится  в  дальность  миг?

Замерла, и  вот  уж  юрко

Камень  покидает  тот.

Изумрудом  чудно  шкурка

Лазуритово  блеснёт.

 

 

ПО  МОТИВАМ  ДЖ. ГЕРБЕРТА

Пришли  домой - дверь  не  открыть.

Ключ  провернулся  много раз  подряд.

Что…воздух  лестницы  их  стонами  прорыт?

Навряд.

 

Приедет  МЧС, откроют  дверь,

В  умение  других  поверь.

 

И  всё  же – кто  ты, человек?

Устройство  мыслящее  из  воды  и  мяса?

Жемчужина  иль  мыслящий  тростник?

Был  у  меня  четверг

Как  век – событий  масса,

Обогатился  мой  язык.

 

Язык – он  лжец

И  провозвестник  истины, которой

Должны  служить.

Янтарный  мозг  постигнет  нечто  наконец,

Избавленный  от  вздора.

Герой  продолжит  жить.

 

Но  человек – он  непонятен  сам  себе –

Был  офицер, стал  киллер.

О  чём  толкуют  Герберт  или  Шиллер?

Стихи  помогут  хоть  кому-нибудь  в  судьбе?

 

Плотноуложен  в  гроб

Как  циркуль  в  готовальню –

 

А был  для  бабки  повивальной

Объектом  некогда, стать  трупом  чтоб.

 

Он  капля – человек.

А  океан  велик,

Вселенной  океан,

Всех  звёзд  и  судеб, всех  камней  и  башен…

Чтоб  человек  усвоил  космоса  язык,

От  ветхой  древности  уйти  обязан, скважин

В  душе  не  оставляя  злу. Уйти

Вверх  по  небесному  пути.

 

ВОЛШЕБНАЯ  СНЫТЬ

Не  рви  меня, прошепчет  сныть,

Тебе  навею  золотые,

Необычайнейшие  сны

О  чуде  бытия  России.

Тебе  поведаю  о  трёх

Дорогах – выберешь  любую.

Не  рви  меня, я  не  горох,

Я  древней  тайной  существую.

И  я  подумал  о  годах,

Где  Китеж  был  кристаллом  смысла.

И  о  неведомых  мирах,

О  виноградных  янтарях,

О  пышносотканных  шатрах

Любви, когда  слова  и  числа

Соединятся  в  небесах.

 

Послать рукопись, сообщение

Рейтинг@Mail.ru

 

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 29, 2012.