Андрей  Клавдиевич  Углицких:  Журнал  литературной  критики и словесности    

ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКИ 

И СЛОВЕСНОСТИ

основан в декабре 2001 года

Главная страница

Новости

Содержание

Проза

Поэзия

Критика и публицистика

Журнальные обзоры

Обратная связь

Наши авторы

 

Блоги писателя А.Углицких:

 

"Живой журнал"

 

"Писатель Андрей Углицких"

 

 

 

Александр Балтин (Москва)

ЗАМЕТКИ  ЗАИНТЕРЕСОВАННОГО  ЧИТАТЕЛЯ

Сверкающие  нити  золотой  русской  прозы  девятнадцатого  века  были  бы  подхвачены  веком  двадцатым, когда  бы  не  явление, чью  колоссальную  метафизику  и  трагическую  подоплёку  ещё  предстоит  осознать – явление  советской  утопии  во  плоти  смертных  тел  и  определённости  временных  отрезков. Новый  порядок  горазд  на  отмены – в  том  числе  некоторых  человеческих  качеств, но  ещё  более  на  перетолковыванье  привычного  строя  жизни; проза – как  явленье  жизнью  порождённое, и  жизнь  продолжающее – не  могла  остаться  в  стороне.

 И  вот – мерцание  прозы  Андрея  Платонова. Неестественная  вывернутость  его  языка  отдаёт  и  мощью  сектантского  проповедника  и  жаждой  доморощенного  метафизика  пощупать  космические  корни  бытия – когда  не  удовлетворяют  плоды  последовавшего  земного  древа. Метод, разработанный  им  тупиков: словесная  интенсивность  не  позволяет  создать  галерею  образов: выходят  более  или  менее  Големы, слепленные  из  глины…Живописная  мощь  Тихого  Дона  таит  существенный  сущностный  изъян – нет  осмысления  происходящего, просто  череда  картин, сияющих  экзотикой  цвета – вроде  оранжевого  золота  сазаньих  плавников. Истерические  тремоло  «Петербурга» Андрея  Белого  дают  ощущение  близкого  краха; иллюзорность  такого  вроде  бы  привычного  мира  в  том, что  мир  этот  зыбок, уходящ…и  нигде, нигде  нет  возможности  приблизиться  к  гармонии, войти  в  её  сияющие  живительные  воды…

 Слом  жизни  заложен    в  зощенковском  языке – в  самой  сути  этого  языка: ежели  возможно  так  говорить  и  так  мыслить – то  возможно  всё, любое  движение  вспять, расчеловечиванье, провал  в  проран…Тут – адова  метафизика  языка, едва  ли  имеющего  надмирную, личностную  сущность, языка, тайна  чьего  происхождения  неясна  нам, носителям  его.

 Мысль, протянутая  сквозь  игольное  ушко  образа, яснее; люди  Зощенко  более  походят  на  людей, нежли  у  Платонова – суровые  нитки  гордыни  и  глупости  плотнее  связывают  их  тела  с  душами. Легче  ли  от того  читающему? Сложнее ли? Анализируя  самого  себя – а  в  этом  нет  лучше  учителя, нежли  литература – прискорбно  находить  такие  же  нити, не  зная  к тому  же  способа  выдернуть  их. А  жалость  к  себе  даётся  скорее  через  истерию – перемесь  эмоций, нежли, чем  через  язык.

 Сгусток русской  прозы  двадцатого  века  столь  же  отражает  горенье  душ – этих  рваных, болящих  ран – сколь  и  показывает  провалы  в  угольные  щели, незримые  глазу; но  горение – это  единственная  оправданная  форма  бытования  душ  в  телах, без  него  мы  имеем  дело  с  потребителями – и  их  идеологией.

 Абсурд  появляется  там, где  отказываются  от  вертикали  в  пользу  горизонтали – отказ  оный  трагичен, хотя  таковым  не  ощущается  выбирающим – и, в  значительной  мере, русская  проза  начала  двадцатого  века  об  этом.

 

Послать рукопись, сообщение, комментарий

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

  

©2002. Designed by Klavdii
Обратная связь:  klavdii@yandex.ru
Последнее обновление: января 28, 2012.